|
|
Тоска бананового цвета |
|
Свободно и законно избранный президент Мапуту Великий, правитель независимого, демократического и очень гордого государства Путландия, затерянного где-то в непроходимых джунглях африканского континента, проснулся в тот день в удивительно хорошем настроении.
Удивительно это было потому, что накануне на ужин президенту подали зажаренного в кунжутном масле оппозиционера из какой-то мелкой и к тому же давно уже запрещённой партии. Оппозиционеров же президент не любил, а оппозиционеров из мелких партий, фракций и группировок – в особенности.
«Ешь такого, ешь», жаловался он, бывало, приближённым «а удовольствия от этого никакого. Мелочь ведь, право слово, кости одни. А тоже ведь, в политику лезет. Ну, куда, куда лезешь? Нет, брат, ты жир сначала нагуляй, весу политического набери. Чтоб не стыдно было и перед президентом появиться. А так… Стыдоба одна, честное слово!»
Обычно после таких трапез президент бывал в дурном настроении, икал, хватался за живот и жаловался на козни оппозиции, якобы специально вербующей в свои подпольные организации самых костлявых его соотечественников.
Иногда в процессе переваривания президентский живот начинал громко и выразительно бурчать. Мапуту Великий всегда очень внимательно слушал эти звуки.
«Дай-ка» говорил он в таких случаях «выслушаю политического оппонента… Хоть напоследок».
Но и после этого настроение у президента не улучшалось. Оппоненты, как видно, даже находясь в президентской утробе, продолжали злобно клеветать на проводимую им передовую политику реформ и кардинальных преобразований окрестных джунглей, и говорили при этом вещи обидные, несправедливые и временами откровенно гнусные.
Но в то утро, против обыкновения, президент был весел, на несварение желудка не жаловался. В процессе одевания показывал слугам язык и весело подтрунивал над ними, приговаривая : «Чего, демократии ,небось, хочется? Всё вам мало, сукиным детям?»
- Как можно! – всплёскивали руками слуги и, от греха подальше, наперебой уверяли президента, что демократии у них теперь даже больше, чем нужно для счастья простому труженику джунглей.
- Вот раньше-то демократии и впрямь было… ну чересчур много, - нашёптывали президенту самые проворные и хитрые из слуг. – А теперь вот… как поприжали малость – так самое и оно… Боле то и не надо… Разбаловались людишки-то. Так, не углядишь ежели, и на четвереньках ходить перестанут. На ногах начнут перемещаться. А как же это можно – на ногах? Никак нельзя! Никакой стабильности. Сплошные шатания. Не научились ведь ещё ходить.
- Это точно, - милостиво соглашался президент. – А, может, для большей стабильности ещё вас, мерзавцев, поприжать? А? Самую малость?
- Зачем же малость?! – искренне удивлялись слуги и приближённые. – Может, это… До конца? А, Ваше Превосходительство?
- На пальмы, что ли, вас загнать? – спрашивал президент и улыбался довольно, представляя кабинет министров, в полном составе висящий на широких ветках кокосовых пальм.
- На них! – соглашались слуги. – Вот на них прямо и загнать!
- Нецивилизованно как-то будет, - с сомнением говорил президент (в глубине же души желая, чтобы его в том переубедили).
- А у нас своя цивилизация, - успокоил его пришедший с докладом премьер-министр. – На пальмах она зародилась – там ей самое и место. Нечего нам спешить, исторические этапы перепрыгивать…
- Святые слова, - умилился президент. – Эх, вот за что я не ем тебя который год – так это за ум твой государственный… Ну, чего сегодня намечается? Как дела в государстве идут? Докладывай!
- Да вот, идут, - промямлил премьер-министр. – Посол вот из соседней республики на приём просится…
- Чего ему? – подозрительно спросил президент.
Послов президент недолюбливал. Говорили они вещи умные, не всегда понятные и иногда не слишком приятные. Съесть же их было нельзя. Последнее особенно огорчало.
- Жалуется, - ответил премьер-министр. – Говорит, будто спецназ наш на плантациях у них шалит. Крестьян наших беглых ищет будто… да заодно и хижины все сносит подчистую. Говорит, будто нельзя так с соседями обращаться… Агрессия прямо какая-то…
- Да пошёл он!.. – возмутился так же прибывший на доклад министр обороны.
- Куда? – уточнил премьер-министр и достал блокнот.
- В Лигу Сексуальных Реформ! – заявил министр обороны. – Вот туда пускай и катится со своими протестами. Обезьяны им наши не нравятся! А сами беглых укрывают! Тоже мне, соседи…
Стаи дрессированных обезьян были любимым детищем министра обороны и самым опасным оружием Путландии. Озверевшие от муштры и недоедания обезьяны с дикими воплями бегали по лесам и горам и ловили крестьян, бежавших за пределы Путландии, спасаясь от непомерных поборов, побоев, арестов и людоедства местных чиновников. Пойманных крестьян бросали в земляные ямы, и торжествующие обезьяны прыгали вокруг тех ям и громко ревели, гордо вздымая красные зады.
Впрочем, доставалось от обезьян всем подряд, не только беглым. В прошлом году одна горилла, упившись перебродившего пальмового сока, забралась в крестьянскую хижину и напала на девушку, которая, к своему несчастью, там находилась. Озверевшую гориллу скрутили и сдали в зоопарк, и теперь министр обороны лично каждый вечер навещал её с корзинкой фруктов, дабы утешить несчастного сослуживца. Впрочем, обезьяну, говорят, собирались вскоре освободить за примерное поведение и вернуть в стаю!
Соседние же государства, терпя неисчислимые бедствия от налётов обезьяньих стай, постоянно слали президенту Мапуту ноты протеста, которые президент пересылал министру обороны. Министр же неизменно приходил в бешенство и столь же неизменно посылал авторов этих нот… Впрочем, пункт назначения, указанный министром, иногда менялся.
Вот и на этот раз министр вышел из себя.
- Наше великое государство, занимающее одну шестую часть побережья реки Замбези, никогда не пойдёт на поводу у кучки интриганов и прохвостов!.. – кричал министр, периодически обрызгивая слюной всех присутствующих. – Наши обезьяны достаточно подготовлены для того, чтобы дать отпор!…
- К дереву его, - приказал президент и отправился на завтрак.
Разбуянившегося министра привязали к дереву и стали окатывать водой из пожарного шланга. Иного способа остановить его красноречие просто не существовало.
Министр дрожал, плевался и требовал отправить его на передовую.
«Орёл» думал президент, прислушиваясь к воплям министра. «С одной стороны вроде шизофреник… Но с другой-то орёл!»
Настроение стало просто великолепным.
«Может, олигарха какого на ужин изжарить?» размечтался президент после сытного завтрака (на завтрак подали мелко поструганного редактора местной телестудии, который имел наглость просить у президента права самостоятельно определять репертуар развлекательных детских программ… вот сволочь!).
Олигархами президент называл тех жителей своей страны, которые имели в собственности хотя бы одну кокосовую пальму. При норме потребления один кокос в день эти мерзавцы ели иногда целых три. Отчего были очень жирными, но при том весьма быстро бегали. Пока удалось поймать только одного. Да и тот признаться… Так себе! Худой какой-то, кожа да кости. Хотя, по данным гастрономической разведки, питался когда-то неплохо. Мог бы, негодяй такой, и не худеть, коли тебя к президенту на обед пригласили!
И всё это президента ужасно, ужасно огорчало. Ему очень хотелось попробовать жаркое из настоящего, жирного олигарха. Но хитрые олигархи равноудалялись в дальние рощи и прятались там в густых кронах деревьев.
«Гады!» думал президент. «С моих же пальм кормитесь! И никакой отдачи!»
Ему стало грустно. Он подумал, что люди, все люди, что окружают его – это в сущности просто неблагодарные твари… И есть их – это просто неприятная обязанность, а вовсе никакое не удовольствие.
- Эй, министр! – крикнул президент, выйдя на балкон. – А что, может послать твоих молодцов в набег? За олигархами? А то, говорят, они их потому поймать не могут, что взятки от них берут… Бананами! А? Во пусть и докажут, что это не так!
- Докажут! – заявил изрядно вымокший министр и запрыгал, пытаясь выбраться из верёвок. – Мы не позволим себя унижать! Наш глаз остёр, рогатки наши быстры! Орангутанги мужеством полны! Мы будем уничтожать всех, не взирая на всё! И кто бы откуда не пришёл!…
- Запевай! – сказал расчувствовавшийся президент и дал отмашку.
И выскочивший на поляну государственный хор запевал грянул старинную боевую песню:
Ой, бананы мои, разбананы!
Ой, широкий ты джунглей простор!
Президент, всхлипнув от наплыва чувств, подхватил величественный этот напев:
Раз пошли на войну обезьяны –
Не вернулись назад до сих пор.
Песня была героическая и очень грустная. Президент окончательно размяк и расплакался.
Слуги увели его в комнату и уложили на диван.
«Не любит ведь никто меня, не любит», думал президент, утирая слёзы. «Думают – легко мне… Думают – развлекаюсь я тут. Деспотом за глаза зовут, людоедом… Тьфу ты! Каких только поклёпов не придумают! А ведь людоедство в наших условиях – единственный механизм обеспечения подлинной демократии. И равноправия! Порядок должен быть во всём, порядок… А ведь в душе то я добрый, тихий… К мясу вот только пристрастился…»
Близился полдень. Время обеда.
Александр Уваров (С)
|
|
|
|
|
| |
|
|
