|
|
Супергерой |
|
Вечер подходил для героических дел: был мрачен, суров и ветрен. И не слишком холоден (это не смотря на то, что бывший на исходе октябрь к окончанию срока своего стал капризен и явно собирался ветровые вечерние дожди перемешать с первой колючей снеговою крупкой).
Не то, что Геннадий Михайлович холод плохо переносил, но был к нему чувствителен и подвиги предпочитал совершать в погоду тёплую, в крайнем случае – умеренно прохладную.
Нынешний же вечер как нельзя лучше подходил для героических дел.
Город, будто гигантская театральная рампа, освещал огнями своими быстро бегущие по небу сине-серые тучи. Кружащиеся в воздушных струях мелкие капли дождя образовывали в воздухе постоянно колеблющуюся кисейную взвесь, усиливая атмосферу таинственности и тревожного предчувствия ещё неведомой, но безусловно уже грядущей, близящейся битвы.
Геннадий Михайлович, стоя на самом краю крыши, смотрел вниз, на город, видимый с этой возвышенной точки гигантской разноцветной чашей, жёлто-оранжево-красной с тёмно-серыми краями, и, закутавшись в широкий алый плащ с неровно вышитой посередино буквой «С», смотрел на подёрнутые бледной дымкой края облаков.
Он ждал сигнала.
Белый луч в любой момент мог...
Да что там мог – просто обязан был прорезать тёмное это небо, клинком распороть наполненную осенним дождём слепую хмарь и высветить, будто вырезать, на плоти туч заветный символ-сигнал, призыв о помощи, по которому и бросится он, Геннадий Михайлович, неведомый миру супергерой, бросится вниз прямо с края этой вот крыши шестнадцатиэтажной типовой московской высотки-«коробки», кинется вниз, распахнув плащ и превратив его в алые крылья.
И полетит на городом грозной и смелой ночною птицей, дабы выследить и покарать злодеев, которые...
На миг Геннадию Михайловичу показалось, будто какое-то белое пятно мелькнуло между туч. С готовностью и весьма энергично развёл он руки в стороны и распахнул парусом надувшийся под ветром плащ. Но слетать с крыши не пришлось: то не сигнал был.
Нет, определённо – не сигнал. Луна на пару мгновений посветила тускло в тучевой разрыв, и вновь сокрылась за сине-серой завесою.
Геннадий Михайлович вздохнул разочарованно и горьк и снова замер на краю, будто на обрыве, вглядываясь в небо.
В недвижности стоял он под ветром и усиливающимся дождём ещё минут пять.
А потом услышал снизу, со стороны вытянувшихся вертикальным рядом лоджий стук приоткрываемой стеклянной панели и громкий, встревоженный голос жены.
- Что тебе нужно, любимая? – не теряя величия, переспросил Геннадий Михайлович.
И, тяжело, с кряхтением, опустившись на колени, повернул правое ухо в сторону своей лоджии.
- Вниз, говорю, спускайся, Бэтман чёртов! Супермен недоделанный! – закричала, надрывая голос, супруга. – Начальник звонил, просил завтра на полчаса раньше на работу подойти. Доклад какой-то готовить... Или отчёт! И дочка денег просила, в школе сбор...
Ветер унёс половину фразы.
Геннадий Михайлович задумался.
- Перед соседями стыдно! – надрывалась супруга, теперь уже со слезой. – Сорок шесть лет мужику, у дочки в следующем году выпускной, а он как мальчишка по крышам бегает! Материю атласную из шкафа украл, куртку хорошую всю изрезал... Сусликов, я тебя в психушку сдам, так и знай!
В гневе супруга называла Геннадия Михайловича исключительно по фамилии. Будто дополнительно хотела уколость и унизить её неблагозвучностью. Хотя, между прочим, сама ту же фамилию носила. Звали супругу Маргарита Петровна Сусликова.
- С крыши сорвёшься! Раньше хоть на балконе стоял... На работе узнают – уволят! Слазь, я тебя прошу! Кто посуду после ужина обещал помыть?!
Геннадий Михайлович вытер побежавшую было по щеке и уже успевшую смешаться с дождевой водой слезу, и прошептал:
- Иду, Марго. Иду, моя королева... Герой уже в пути!
Привстал, потом медленно распрямился, упираясь ладонями в колени.
Тяжело шлёпая по лужам самодельными резиновыми башмаками, побрёл к лифтовой будке.
Александр Уваров © 2009
|
|
|
|
|
| |
|
|
